Блог Анны Саянской

0

Закарпатье — украинская заграница

Интереснейший рассказ Ларисы Ванеевой и Юлии Дудник о Закарпатье! Вы будете удивлены тому, что можно увидеть/услышать/узнать в Закарпатской области…

Когда люди, искушенные дальними путешествиями в самые экзотические страны, вдруг открывают для себя неизведанные уголки в своей стране, это всегда интересно.
Так случилось с Ларисой Ванеевой и Юлией Дудник, которые недавно вернулись из Закарпатья. Лариса Алексеевна — руководитель известной дизайн-студии «ARTel’ь мода», Юля — хорошо знакомый многим сумской фотограф. С разницей в месяц они побывали в самой западной области Украины и привезли оттуда массу незабываемых эмоций.
Лариса Ванеева:
— Моя поездка носила оздоровительный характер. Совершенно случайно я узнала, что в поселке Солотвино расположена одна из лучших лечебниц для тех, кто страдает болезнями бронхов и различными аллергическими астмами. Прожив в Украине достаточно долго, я, тем не менее, впервые услышала это название и узнала о природных богатствах того края. Оказывается, соляные шахты были здесь еще до нашей эры и обеспечивали «белым золотом» Римскую империю. До распада союза в Солотвино располагалась Республиканская аллергологическая клиника, предлагавшая широчайший спектр услуг по диагностике, лечению и реабилитации взрослых и детей с проблемами органов дыхания. Но данные о чудесном курорте в долине реки Тиса, где можно было бюджетно оздоровиться, редко просачивались в СМИ и намеренно умалчивались. Целебные свойства местных вод, воздуха, солей и грязей известны издавна. Но большой наплыв желающих подлечиться мог бы отрицательно сказаться на экосистеме края. Поэтому его никак не пиарили. Сюда в основном приезжали «свои люди» или крупное начальство. С 1991 года соляные рудники, из-за которых и образовались озера, закрыли. Промысел по добыче соли пришел в упадок. Руководство шахт не уследило за размытием соляных пластов пресными грунтовыми водами, вследствие чего на территории образовались карстовые провалы, которые угрожают поселку. Таким вот нехитрым образом в Солотвино произошла техногенная катастрофа. До сих пор отселения в безопасные районы ждут около 200 семей. Подземные помещения больницы, находившиеся в шахтах, где также проводилась спелеотерапия, оказались затопленными. Украинская аллергологическая больница, где я проходила 21-дневный оздоровительный курс, — чуть ли не последний оплот некогда славившегося чудодейственными свойствами курорта. В некоторой степени ситуацию спасают частные базы отдыха и специализированные санатории. Местные бизнесмены умеют грамотно распорядиться ресурсами и организовать высококачественный сервис. Но и ценник у частников приличный. А государство тем временем не делает ничего, чтобы восстановить жемчужину Закарпатья.
На западе Украины я бывала и раньше. И всегда считала, что весь этот регион — такие себе вариации Буковеля. В плане ландшафтов, культуры и настроений в обществе. Но стоило мне перебраться за Карпатский хребет, как я очутилась в совершенно другой стране. Если бы формирование того или иного региона можно было бы сравнить с процессом приготовления коктейля, то закарпатская смесь отличалась бы особым изысканным вкусом. Различные «бармены», готовившие коктейль «Закарпатье» на протяжении веков, редко считались с интересами многочисленных народов, проживавших у подножия Карпат. Аннексированные румыны и венгры, не признанные украинским правительством как нацменьшинство (вопреки рекомендациям Комитета по ликвидации расовой дискриминации ООН), русины (карпатороссы), ну и, конечно же, украинцы и русские. И несмотря на переизбыток, казалось бы, несочетаемых «ингредиентов», коктейль этот в сегодняшние смутные времена довольно хорош.
Закарпатцы настаивают, что они — не Западная Украина. Попав туда, очень быстро начинаешь понимать, почему они так говорят, почему так ревностно оберегают свою самобытность. В комплексе это все настолько отлично от остальной Украины, что, по моим личным ощущениям, — я побывала за границей, которая начинается сразу за Яблунецким перевалом, отделяющим Ивано-Франковскую область от Закарпатской.
Венгры и румыны Закарпатья составляют не более 15% населения области. Но их языки так часто и повсеместно слышны, что создается ощущение, что на них говорит большинство. Да и местные украинцы владеют как минимум одним из соседских наречий. И главное, что мне сразу же бросилось в глаза, — насколько мирно и гармонично сосуществует на небольшой территории весь этот этнический калейдоскоп!
Все три недели, которые я провела в Закарпатье, я максимально старалась общаться с простыми людьми, местными жителями. Я жадно хваталась за любую возможность расспросить закарпатцев, как им здесь живется. Хотелось понять их взгляды на жизнь и образ мыслей. И это был интересный и вдохновляющий опыт. Ведь их уклад жизни так не похож на наш. В Закарпатье абсолютно нет той накаленной атмосферы, которая чувствуется у нас во всем. Это касается и политики, и жизни вообще. После Яблунецкого хребта я не увидала ни одной политической рекламы. Ты видишь вокруг природу, а не пестрые бигборды, посредством которых все кому не лень агрессивно вторгаются в нашу психику. На твой внутренний мир здесь никто не покушается. Мозг, душа и тело отдыхают. Единственный баннер, который я увидела в тех краях, — «За контрабанду цигарок 7 рокiв ув’язнення».
То, что люди здесь прекрасно ладят между собой, хорошо проявляется и в их отношении к религии. Вот, к примеру, на территории больницы, где я проходила лечение, находится православная церковь УПЦ МП. Служба проводилась на старославянском языке с синхронным переводом на румынский. Кстати, весь персонал больницы — румыны. Между собой они разговаривают на румынском, с пациентами — на их языке.
К слову, в Солотвино больница живет по киевскому времени, все остальные — по центральноевропейскому — на час назад. У меня сначала в голове не укладывалось — как такое вообще возможно?! А вот в Закарпатье — вполне. Секрет в том, что люди живут именно так, как им удобно, в том ритме, который им комфортен. Официальное киевское время только в административных учреждениях. Один раз я договорилась с солотвинчанкой приобрести у нее свежего молока. Условились в 10.30 на рынке. Я была на месте ровно пол-одиннадцатого. На что она искренне удивилась, почему я пришла на час раньше, ведь молоко еще не подвезли. Я показала ей часы. Улыбнувшись, она сказала: «Это же у вас 10.30, а у нас еще 9.30»…
Исторически Солотвино — румынское село. Формально — оно продолжение самого богатого украинского села Нижняя Апша. Это место знаменито, в первую очередь, своими домами, каждый из которых — дворец. Иногда количество комнат в нижнеапшинских «хижинах» достигает полусотни. Сюда людей возят на экскурсии. Когда Янукович строил свое печально известное Межигорье, он приезжал именно в Нижнюю Апшу присмотреть проект дома. А там таких «Межигорьев» можно штук сто насчитать. Каждый дом здесь — шедевр и произведение архитектурного искусства. Даже маленькие села, спрятанные за горами в десятке километров от автомагистрали, имеют такой же олигархический облик, а в самом маленьком доме — около 15 комнат. Туристов это шокирует. Я тоже была, мягко говоря, впечатлена. И конечно же, вопрос «откуда у простых закарпатских сельских жителей миллионы на возведение всех этих дворцов?» возник сам собой. Владеют этими дворцами в большинстве своем зажиточные закарпатские цыгане, в основном румынского происхождения. У них в крови присутствует дух сорвеновательности (ромы сделают все, чтобы их дом был на полкирпича выше соседского). Демонстрация своего финансового успеха и на словах, и на деле возведена у них в культ. При этом каждая семья держит кучу всякой живности. Во дворе любого закарпатского дворца вы обязательно увидите аккуратный и добротный хлев на 50 голов. Купить бидончик коровьего молока или овечьего сыра у хозяев такого замка — нормальная и повседневная практика. Равно как и арендовать у них за 50-70 грн. в сутки одну из многочисленных комнат. Контрастность в образе жизни закарпатцев ломает все шаблоны.
Еще мне как дизайнеру было интересно — кто проектирует солотвинские и нижнеапшинские дома. Потому что здесь явно прослеживается единый стиль и определенное авторское направление. У нас на Барановке тоже есть ромские дома, но чувство стиля у румынских цыган, должна признать, развито куда больше. Капиталовложения и размах там тоже серьезнее. И я выудила у местных информацию — проектировщиком оказалась мукачевская фирма. Стиль их проектов берет начало у знаменитого Вавельского замка в Кракове. Только для каждого отдельного заказчика архитекторы перемешивают несколько основных элементов экстерьера — и у них получается бесконечное число не повторяющих друг друга сооружений.
Но нужно понимать, что цыгане, строящие такие замки и дворцы, отличаются от тех цыган, которые стоят табором на другом конце того же села.
Обычно закарпатский дворец — результат совместных капиталовложений многочисленных членов одной семьи. Большинство из них зарабатывают деньги в Европе или же владеют бизнесом в Украине. Кстати, у цыган очень сильный культ семьи, которая до сих пор занимает одну из центральных позиций в ромской системе ценностей. И потому строят они свои дома несколькими поколениями вскладчину для всей династии. Благо, места там хватит на десятки жильцов. Но в реальности в таком доме проживает одна пожилая бабушка, которая в силу своего возраста уже не может ехать на заработки. Те, кто помоложе, — годами живут и работают за границей, изредка навещая свои дворцы. Как-то я разговорилась с одной пожилой дамой — хозяйкой такого дома. Так она искренне жаловалась, что ей одной некомфортно в таком огромном помещении. Тяжело даже обойти такие владения, размещающиеся на двух-трех, а то и четырех этажах, не то что поддерживать здесь порядок. Она рассказала, что недавно сюда приезжала внучка из Испании на два месяца в отпуск, который полностью потратила на уборку семейного гнезда с башнями и подземными парковками.
А еще мне однажды довелось беседовать с местным экс-чиновником. Так он рассказал историю, как когда-то приехала в эти края голландская делегация от правительственной организации, которая собиралась выделить финансовую помощь закарпатским селам. Ну и кто-то из ужгородских должностных лиц решил показать красоты области и провез голландцев по трассе через Нижнюю Апшу и Солотвино. Денег в итоге не дали и даже пытались сами просить. Таких сел, сказали, в Голландии нет. А местные дома они сравнили со своим национальным достоянием — средневековым замком Де Хаар.
Тем временем хозяева местных дворцов и замков собираются в них всей семьей лишь на новогодние праздники и Рождество. Они сами признаются, что строительство подобного семейного гнезда не оправдывает тех огромных трудозатрат и финансовых вложений. Но, понимая это, они ничего с собой поделать не могут. Этнические элементы коллективного бессознательного берут верх, и они продолжают строить, строить и строить. И вопреки расхожему мнению, люди эти — трудоголики, они пашут всю жизнь.
Закарпатье — одно из лучших мест, где можно приобщиться к сельскому или, как его еще называют, зеленому туризму. Здесь настоящий рай для тех, кто надумал отдохнуть от бешенной и выжимающей все жизненные соки урбанизации. Приехав сюда, не избегайте контактов с простыми людьми. Они и будут вашими проводниками в иную, позитивную реальность. А на контакт они идут с огромным удовольствием.
Некоторые вещи, правда, закарпатцы предпочитают держать в секрете. К ним относится, в первую очередь, одна из главных статей дохода местного населения. А именно контрабанда. Имея такое географическое положение — выход к границам трех государств (Румынии, Венгрии, Словакии), они отлично пользуются своими знаниями об особенностях местного ландшафта. Например, Солотвино расположено на берегу Тисы, по руслу которой проходит граница с Румынией. Чтобы оказаться на территории соседнего государства, достаточно проплыть десяток метров кролем или брасом. Или перейти вброд. Один местный фермер вскользь заметил: «Контрабандисты тут не плавают, они ходят под рекой. Под нами десятки, если не сотни пещер, входы и выходы из которых находятся по разные стороны границы». Нас еще в больнице предупреждали, что если мы отправимся на край села прогуляться к Тисе, нужно быть аккуратными. Это уже пограничная зона. А румынские пограничники могут быть довольно агрессивными и открыть огонь по тем, кто пытается переплыть условный центр реки. Так сильно мы не рисковали. Всего лишь позагорали на берегу. Но на всякий случай прихватили паспорта и медицинские карты. Соблазн погулять вдоль Тисы и поплавать в ее кристально чистых водах был очень велик. Здесь до сих пор водятся форель и лосось — главные индикаторы чистоты водоема. Один украинский венгр рассказал мне с неподдельной печалью о том, что с незапамятных времен венгры совершали паломничество к месту слияния Черной и Белой Тисы. И вот священное для целой нации место вдруг оказалось границей между двумя другими государствами. Венгры до сих пор тяжело это переживают.
А вот Юлия Дудник начала свой закарпатский вояж с Ужгорода:
— Я обожаю неспешный и размеренный темп этого города. Это прямо рай для творческих людей. Утро ужгородцев начинается после 10, иногда даже после 12. И начинается оно обязательно с чашечки вкуснейшего кофе. Вывески многочисленных кофеен («кав’ярня», «кавiль», «кафiй»), опять же, говорят о мультиэтническом составе местного населения. А для города, где проживает не больше 115 тысяч человек, количество кофеен просто зашкаливает. Их гораздо больше, чем у нас в Сумах. Причем владельцы этих заведений очень сильно заботятся о своем имидже. Предлагаемый ими кофе обязательно приготовлен по особенной рецептуре, история которой овеяна легендами и передается из поколения в поколение. Я по несколько раз в день заходила в разные кафешки — и везде бодрящий напиток был разный по вкусу, но одинаково замечательный.
После Ужгорода я отправилась в г. Берегово. Только сев в автобус, я поняла, что не понимаю, о чем говорят пассажиры. Все без исключения говорили между собой на венгерском. В самом Берегово все вывески на двух языках — венгерском и украинском. Иногда на одном венгерском. Есть свои венгерскоязычные радиостанции и газеты. Это очень странное ощущение: ты вроде бы находишься в своей стране, но как бы за границей. Глаза видят отличную от нашей типичной архитектуру, уши слышат иную речь, рецепторы фиксируют необычный аромат вроде бы обычного кофе. А еще ты вдыхаешь удивительно чистый воздух. Не зря же в Закарпатье расположены несколько национальных природных парков и биосферных заповедников. Но главное — здесь нет стресса и напряжения, которые типичны для наших Сум. Люди здесь очень приветливые. Довольно легко переходят с украинского на венгерский, с него на русский… Хотя так называемым украинским венграм достаточно одного венгерского. У них у всех, помимо украинских, есть и венгерские паспорта. Зарабатывать они едут за Дунай на свою историческую родину, а не в Киев. И тем не менее они называют себе украинцами. Хотя нет, сначала — закарпатцами, потом — украинцами. В общем, очень интересно у них там с самоидентификацией и культурными кодами. Благодаря этому в Закарпатье — самое толерантное отношение ко всем национальностям, там проживающим. Не то что на Галичине. Или в той же Швеции. Я училась в этой скандинавской стране и точно могу сказать, что, хоть шведы и улыбаются иностранцам, внутри у них все кипит. А вот закарпатская толерантность — она искренняя.
В Берегово я побывала на экскурсии на винодельческом комплексе «Чизай». Местные виноделы демонстрируют такие успехи в ремесле, что с недавнего времени их кошерная продукция экспортируется даже в Израиль. Недавно к ним приезжали эксперты из Нью-Йорка, которые как раз и проверяли «уровень кошерности» продукции. Я всегда хотела хотя бы на дилетантском уровне разбираться в вине. И вот за скромных 50 гривен моя маленькая мечта осуществилась. В уютнейшем помещении для дегустации мы попробовали 10 видов производимых здесь вин. Гвоздем программы был напиток из специально восстановленного сорта винограда «Троянда Карпат». Говорят, это был любимый напиток Брежнева и Команданте. Фидель Кастро так любил закарпатское вино, что советское руководство в знак дружбы и солидарности частенько отправляло ему посылочки с «Трояндой Карпат». Еще мне довелось побывать на Нижнем Селище на Селинской сыроварне. Опять же, меня ждала грамотно и интересно организованная экскурсия, дегустация вкусной и натуральной продукции. Закарпатцы знают и умеют привлекать туристов и влюблять их в свой удивительный край.
По дороге из Берегово в Хуст наш автобус проходил вдоль самой границы через села, которые даже сохранили свои исторические венгерские названия и колорит. И вот именно там мне повстречалось много цыганок в супер ярких традиционных одеждах. Было такое ощущение, что там Болливуд снимает свой очередной шедевр или отмечается какой-то праздник. Но для представительниц местной ромской общины — это повседневная одежда. Мне как фотографу захотелось выскочить из автобуса и запечатлеть эти эффектные до невозможности образы. Конечно, почитатели творчества Кустурицы с легкостью могут окунуться здесь в аналогичный мир, только закарпатских цыган. Стихийные концерты, которые дают цыганские музыканты повсеместно — завораживающий перформанс, который просто нужно видеть и слышать. Вообще, ромы, живущие в таборах, получают хорошую финансовую помощь из разных источников. Государство дает им разнообразные льготы, и даже фонд Сороса, родившегося в Венгрии, вкладывает финансы в развитие общины. Цыгане всегда отличались смекалкой в плане зарабатывания денег. В Закарпатье еще недавно, а может и сейчас тоже, была распространена практика, когда в одной семье одновременно беременны бабушка, мама и дочка. Ну как тут не дать финансовую помощь?
Очень весело наблюдать за градацией закарпатских диалектов и наречий. Переезжая от села к селу, приближаясь или удаляясь от одной границы к другой, ты слышишь, как меняется речь окружающих тебя людей. Иногда ты не понимаешь ни слова, через 30 км вдруг начинают проскакивать некоторые знакомые, хотя и видоизмененные слова. Уже не помню в каком районе, но «пенсия» называется «пензiя», «велосипед» — «бiцiглi», «трусы» — «гатi», «сковорода» — «палачінтоука»… Иногда в речи превалирует румынский, иногда венгерский, украинский, русский, словацкий или русинский. Те, чей родной язык румынский, зачастую не выговаривают букву «х». Нет в их алфавите такого звука. Вместо него они произносят «г». Поэтому, если вас пошлют, то вы, скорее всего, будете смеяться, а не злиться. Хотя я ругани и агрессии вообще не замечала. Ясное дело, она имеет место везде. Но есть места, где позитива все-таки больше. И Закарпатье — одно из них.

Закарпатьеукраинская заграница

Anna • 31.10.2016


Предыдущая запись

Следующая запись

Добавить комментарий