Блог Анны Саянской

0

Его жизнь – как остросюжетный роман

История о том, как геологи за зарплатой с саквояжем ходили и после вечеринки разбили самолет о горы Сихотэ-Алиня!!!
Друзья, продолжаю серию публикаций о замечательных земляках. На очереди остросюжетная история Николая Григорьевича Власова – писателя, картографа, журналиста, фотографа. В 84 года он пишет параллельно 5 романов. А его приключения на Дальнем Востоке не хуже арсеньевских!
Люди, которым до всего есть дело, сейчас довольно редки. Именно к таким относится и наш земляк, уроженец Путивльского района, Николай Григорьевич Власов.
Сейчас ему 84. За это время он успел так много, что его достижений хватит на десятерых. Он написал около 30 книг различных жанров, но его так и не включили в Национальный союз писателей Украины (комиссия отдала предпочтение молодой студентке, в активе которой был всего один тоненький сборник любовной поэзии). А еще на счету у Николая Власова около 15 громких журналистских расследований, в ходе которых он вскрыл не одну коррупционную схему в сумской медицине. Будучи спецкором центральной медицинской прессы Минздрава, он завоевал репутацию бескомпромиссного борца за справедливость. Сражаться приходилось со всемогущими чиновниками и бесхребетными чинушами. В противостоянии с первыми Николай Григорьевич потерял жилье, имущество, документы и многочисленные рукописи, сгоревшие в подстроенном пожаре. А вторых постоянно заставлял шевелиться, выполнять свою работу. Когда он жил в Бобрике, односельчане всегда шли именно к нему со своими проблемами. Однажды он расследовал случай, когда местного пастуха, проработавшего больше 40 лет на предприятии сельского головы, похоронили просто в яме, прикрыв соломой. Люди были возмущены тем, что никто не захотел расследовать причины его смерти, и тем, что не нашлось денег на похороны. Говорили, что даже скот всегда закапывают глубже двух метров. Николай Григорьевич не мог молча наблюдать и за тем, как местные князьки обирали своих же земляков – забирали гектары земли, отдавая взамен лишь пару мешков корма для животных. Не мог он промолчать и когда узнал, что первый реанимобиль, выделенный Сумам, был попросту списан как не подлежащий восстановлению после аварии, которой на самом деле не было…
Справедливость на генетическом уровне
Честность Николаю Власову привил его отец, отслуживший 27 лет на Дальнем Востоке. Будучи главным инспектором всех воинских частей региона, он постоянно боролся с любителями легкой наживы.
– Когда в 45-м советские войска нанесли поражение японской Квантунской армии в Маньчжурии, – вспоминает Николай Григорьевич, – наши солдаты возвращались с огромным количеством трофеев. Тащили все подряд: мешки риса, одежду, украшения, различную утварь. А из Москвы тем временем пришел приказ расстреливать без суда и следствия каждого, кто попытается присвоить военные трофеи. Солдаты не понимали всей серьезности ситуации. Им хотелось хоть чем-нибудь разжиться после войны. Дальний Восток многие годы жил впроголодь. Все отдавали фронту. По Транссибу с богатейшего Дальнего Востока беспрерывно шли вагоны со всевозможными природными ресурсами. В обратном направлении – только зеки и оборудование для разведки недр. Взрослые и дети получали дневной паек – 30-граммовую булочку и стакан морса. Как и в блокадном Ленинграде, те, кого государство бросило на освоение и охрану своих восточных рубежей, проявляли чудеса выживаемости и массовый героизм.
Так вот, мой отец старался забрать солдатские трофеи до того, как это сделает военная комендатура. Солдаты злились, неохотно подчинялись приказу отдать японское имущество. Но, когда начались массовые расстрелы тех, кто пытался хотя бы немного риса принести в семью, они поняли, что грозный инспектор действует им во благо. Все трофеи собирали у нас во дворе. Мы, дети, бегали среди этих, как нам казалось, несметных сокровищ, но отец строго-настрого запретил к ним прикасаться. Мать просила отца позволить хоть немного отсыпать еды и взять какую-нибудь тряпку – накормить и одеть маленьких голодранцев. Но отец был непреклонен. Он так ни разу и не изменил своим принципам. Хотя из-за наших детских шалостей однажды он чуть не пострадал. Разведав, где на заднем дворе в сарае хранится стратегический запас спирта, мы понемногу отбирали его и выменивали у солдат на японские сабли. А потом устраивали импровизированные сражения на чердаке. Вот кто-то и приметил наши милитаристские забавы, доложив в комендатуру. Только идеальная папина репутация позволила избежать неприятностей – проверили и обыскали каждую щель. Отец фиксировал на бумаге абсолютно все трофеи и ни одного не тронул. Нам влетело, конечно, но это были пустяки по сравнению с тем, чем это могло обернуться для нашей семьи.
Изобретатель и писатель
Николай Власов – настоящий пионер и специалист в самых разных областях знаний. Он первым в Сумах открыл ателье цветной фотографии в 1970-м. Будучи по образованию геодезистом и картографом, Николай Григорьевич сделал разметку для строительства многих промышленных предприятий и сооружений в Сумах. Первый колышек на месте строительства «Центролита» вбил именно он. По его технологии декорирования фарфоровых изделий Сумской фарфоровый завод работал до последнего дня. На счету Николая Григорьевича также 14 персональных выставок живописи и более сотни публикаций в научных изданиях. Кроме того, он еще выращивает реликтовые растения, спит не более двух часов в сутки и одновременно работает над пятью новыми детективами, держа их замысловатые сюжеты в голове. Кстати, имея диплом Московского института инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии и многолетний опыт работы в области гидрографии рек, Николай Власов сейчас готовит публикацию своего исследования о критическом положении дел сумских водоемов.
Но особый интерес вызывает его писательская деятельность. Его остросюжетные детективы об оборотнях в погонах и бандах амнистированных зеков, наводящих ужас на весь Дальний Восток и Сибирь, погружают читателя в атмосферу советского времени, когда осваивались восточные территории. Секрет правдоподобности сюжета и прекрасной проработки персонажей книг Власова кроется в том, что все, о чем он пишет, ему довелось увидеть и пережить самому. В составе геологоразведочной и геофизической экспедиций ему неоднократно приходилось работать в районе строительства Байкало-Амурской магистрали. Он жил рядом с теми, кто строил знаменитый БАМ, среди которых было много заключенных. Из первых уст он узнавал о непростых и сломанных судьбах тысяч людей. Он лично видел, как адские условия жизни и труда зеков одних превращали в чудовищ, а в других пробуждали высшую степень человечности. Об этих людях и событиях можно прочесть в его книге «БАМлаг» и детективно-приключенческой серии «Империя банды Шамана».
О том, как проходила его молодость на Дальнем Востоке и в каких переделках ему пришлось побывать, Николай Власов рассказал «Вашему Шансу». Приключенческий жанр прекрасно дается писателю, ведь некоторые эпизоды его биографии могут запросто лечь в основу любого остросюжетного романа.
– Однажды мы шли с товарищем по улице и услышали, как из громкоговорителей председатель приемной комиссии зазывал сдать вступительные экзамены здесь и сейчас. Так московские вузы набирали студентов из отдаленных регионов страны, которая только приходила в себя после Великой Отечественной войны. Задания были примитивными, меня сразу приняли. Учился я заочно, потому как параллельно работал в экспедициях. На сессии летал из Хабаровска в Москву и обратно за счет государства. Что касается практических знаний, то с этим у меня все было прекрасно. Я работал в команде с ведущими специалистами по заданию правительства. В нашем распоряжении было передовое геодезическое и картографическое оборудование.
Затем нас отправили на помощь Китаю, с которым СССР в то время дружил со страшной силой. Дружил даже в ущерб своим гражданам. В вузы столицы китайские абитуриенты поступали вне конкурса. Советских студентов легко выселяли из общежития, заселяя туда китайцев. Даже на московских вокзалах милиция могла запросто выгнать всех пассажиров на улицу и разместить там делегацию из Поднебесной. Сам же Китай в те годы очень отставал от остального мира во многих сферах. Сталин отдал в аренду коллеге Мао большую территорию в районе реки Уссури. Но китайцы не могли ее нормально использовать из-за ежегодных паводков. Вот нас и забросили в глухую тайгу для исследования территории на предмет наличия полезных ископаемых, а также для строительства там потоконаправляющей дамбы. Иначе во время разлива реки из китайских деревень вода уносила скот, урожай, все пожитки крестьян.
Мы разбили свою базу рядом с Центральной заставой на советской территории. Пограничники не разрешили нам постоянно находиться на китайской стороне: тайга кишела бандами всех мастей. Так мы и ездили на работу в Китай ежедневно на катере через реку, представлявшую естественную границу. На нас так никто и не напал, зато крестьяне встречали советских инженеров как богов-олимпийцев, в прямом смысле кланяясь в ноги. До того, как отношения Советского Союза и КНР не испортились, мы успели здорово им помочь.
На Дальнем Востоке и Сибири я насмотрелся на несметные природные богатства, которыми владел Советский Союз. И во все времена эти ресурсы нагло и бездарно разворовывались власть имущими. На моих глазах уничтожались реликтовые леса. Их бесконтрольно вырубали и сплавляли. Из-за чего на реках повсеместно образовывались заторы, гибла рыба. Каждый раз в своих экспедициях я с борта самолета наблюдал масштабы человеческой алчности: площадь лесов сокращалась, гниющая древесина топляков убивала реки.
Сихотэ-Алиньские приключения
Затем нас направили в горный район Сихотэ-Алинь для разведки полезных ископаемых. Эти места известны многим по книге Владимира Арсеньева и позже снятому по ней фильму «Дерсу Узала». Я числился главным фотограмметристом в нашем отряде и заведовал всей аэрофотосъемкой. На борту нашего самолета находилась дорогостоящая аппаратура, которая фиксировала любые колебания магнитного поля, когда мы пролетали над залежами металлических руд. Чувствительность приборов была невелика. Нам приходилось летать на высоте 200-250 м над поверхностью земли. В
условиях горной местности и частых осадков это, конечно, было очень опасно. Делая определенные отметки на карте во время пролета над интересующими нас объектами, мне приходилось наполовину высовываться из салона самолета. Зато за такой риск хорошо доплачивали. Да и вообще, платили нам настолько хорошо, что за зарплатой мы ходили с саквояжами…
Мной там вообще дорожили, так как я тогда был единственным специалистом по аэрофотосъемке на всем Дальнем Востоке. Но ответственность была колоссальной. Наши приборы были изготовлены в НИИ так, что мы могли зафиксировать только наличие полезных ископаемых на определенной территории. Даже показатели глубины залегания породы, по которым можно косвенно вычислить рудообразующий элемент, оставались зашифрованными. Что именно обнаружили – определяли в столичных лабораториях. Как только мы сообщали о зафиксированной магнитной аномалии, тут же к нам из центра прилетали сотрудники КГБ, изымали все данные. Потом уже геологам приходила разнарядка на разработку и добычу конкретных ресурсов. Кстати, будучи тогда еще и корреспондентом «Амурской Правды», все свои материалы я предварительно и в обязательном порядке отправлял для утверждения на Лубянку. Однажды нам удалось обнаружить большое и стратегически важное месторождение олова. За открытие всесоюзного значения мы удостоились наград и премий. Но даже они не спасли в скором будущем наш отряд от трибунала…
Наша база размещалась в помещении школы в с. Троицком – административном центре нанайского края в предгорье Сихотэ-Алиня. Мы совершали ежедневные 4-5-часовые вылеты. Затем работали в лаборатории. Тут у меня была масса рацпредложений. Чтобы не развешивать по всему спортзалу аэрофотоснимки для сушки, как белье на веревке, я придумал автоматизированный барабан особой конструкции для проявки и последующей просушки фотографий.
В суровых климатических условиях, находясь вдали от цивилизации, человеку свойственно искать себе какие-то занятия, чтобы не умереть со скуки. Лично я старался перевыполнить план на всякий случай. Часто из-за погоды мы не могли вылететь несколько дней. А в центре тогда не спрашивали, насколько уважительной была причина невыполнения задания. Сделав приличный задел по работе наперед, мы начали искать возможности развлечься и расслабиться. А ведь нам тогда всем было около двадцати пяти. Из-за тяжелых условий быта и работы людей старшего поколения попросту не брали в экспедиции. Ну вот мы и бросали жребий, куда полетим вечером, предварительно выбрившись и парадно приодевшись. Денег с собой брали пачки. Обычно летели в Комсомольск-на-Амуре, так как в Хабаровске наш оранжевый кукурузник легко могла заметить военная комендатура. А здесь у нас был свой диспетчер на аэродроме, который прикрывал нас и не фиксировал наши полеты. Как только самолет появлялся в небе над лучшими ресторанами Комсомольска-на-Амуре, целое море женских платочков сигнализировали нам с земли о том, что нас очень-очень ждут. Владельцы самого дорогого ресторана, где мы каждый раз оставляли целое состояние, понятное дело, обожали наш летносъемочный отряд. Заказывали мы обычно все пункты меню по несколько раз, пили самые дорогие коньяки. Девушкам и женщинам дарили тонны шоколада и ящики шампанского. Под конец вечера переходили к разделу меню «Бой посуды». Целенаправленно и демонстративно били дорогой хрусталь под восторженные взгляды официанток, после чего расплачивались по 20 рублей за фужер.
После очередного такого отдыха мы, как обычно, вылетели обратно на базу. Только в этот раз наш пилот все же не рассчитал со спиртным и не справился с управлением. В результате аварийной посадки наш самолет застрял на вершине горы. Мы отделались ушибами и синяками. Но это было ничто по сравнению с тем, что мы натворили. Уйдя в самоволку на казенном самолете, мы его потеряли навсегда. Связь с нашим диспетчером не работала. Он заметил, что мы исчезли с радаров, до последнего ждал, что выйдем на связь. Но, так и не дождавшись сигнала, сообщил в штаб для вызова поискового отряда. Тем временем мы должны были пройти по горам и тайге больше суток до базы. Когда путь преградила бурная река, нам помог переправиться рыбак-нанаец. Кстати, местное коренное население не очень жаловало русских. Специальными рейсами из Москвы прилетали партийные переговорщики. Они попросту спаивали нанайцев, для которых, как известно, алкоголь – самое страшное зло. И за какие-то пустяки и безделушки выменивали пушнину, рыбу и прочие ценнейшие продукты традиционного промысла нанайцев. А иногда просто забирали силой. Хотя на Дальнем Востоке были и честные предприниматели, которые не пользовались слабостями местных, а вели с ними добросовестную торговлю.
Когда мы, холодные, голодные и оборванные добрались до базы, там нас уже ждала специальная военная комиссия. Мне единственному из нас девятерых повезло. В общей суматохе главный инженер – мой непосредственный начальник и руководитель экспедиции – выдернул меня из комнаты для допроса. Он не хотел терять единственного в своем роде специалиста, поэтому, удостоверившись, что к моей работе нет претензий и план перевыполнен, быстренько отправил меня в командировку домой. Тем более в это время мне пришла телеграмма о тяжелой болезни отца. И я успел уехать в Сумы. Потом хотел вернуться на Дальний Восток, но главный инженер отписался, что лучше мне здесь не появляться – остальные члены отряда получили реальные сроки. Оставшись в Сумах, которые как раз начали обретать современный облик, я работал долгое время здесь геодезистом на многих объектах промышленного и гражданского строительства. И, конечно же, писал в свободное время об увиденном и услышанном за 20 лет на Дальнем Востоке, продолжил журналистскую деятельность.

P.S. Как говорится, нет пророка в своем отечестве! Тем временем, пока НСПУ не замечает творчества Николая Власова, на него самостоятельно вышел Международный союз писателей, предложив членство и публикацию произведений за рубежом.

Изобретатель и писательНиколай Григорьевич ВласовСихотэ-Алиньские приключения

Anna • 04.09.2016


Предыдущая запись

Следующая запись

Добавить комментарий